Правило малых шагов, или Будни социального работника
Милосердие
Профессия социального работника — не просто выполнение обязанностей, а погружение в чужие жизни, в их радости, но чаще — в их трудности. И в дни, когда кажется, что выхода нет, именно соцработники стараются «зажечь» у подопечных искру надежды.
Каждый день приносит этим людям новые вызовы, жизненные уроки и поводы верить в добро. И нужны такому человеку не только профессиональные знания и навыки, но и огромный запас терпения, эмпатии. Об этом размышляет О.Д. Субботина, специалист по социальной работе одного из комплексных центров обслуживания населения Екатеринбурга. Её стаж в этой сфере — 13 лет.
— Оксана Дмитриевна, как случилось, что вы связали свою жизнь со сферой соцобслуживания?
— Сразу скажу: я не мечтала об этом с детства, не видела себя в роли спасителя людей. Скорее, это результат постепенного осознания того, что рядом есть нуждающиеся в моей поддержке. Началось всё с волонтёрства: помочь пожилой соседке с покупками, поучаствовать в благотворительной акции. Чем больше я помогала людям, тем яснее видела: за каждым случаем — история, полная не только боли, разочарований, но и удивительной стойкости. Так что мой приход в профессию был обусловлен не жалостью, а стремлением найти способы эффективной помощи человеку. Пожилой человек часто остаётся один: дети уехали, друзей не осталось, здоровье подводит. Я поняла, что хочу быть не тем, кто придёт «на час», а стану пусть маленькой, но стабильной частью жизни подопечного. Суть надомного обслуживания: не ухаживать, как за немощным, а помогать сохранять самостоятельность и чувство собственного достоинства.
— А что в вашей работе было самым трудным?
— Самыми сложными были первые полгода в новом статусе. Я училась не бояться тишины, молчания клиентов, долгих пауз и немых обид. Главная трудность — не физическая помощь — помыть, принести, приготовить, а психологическое принятие старения, болезни, немощи, беспомощности. Для пожилых людей характерны состояния гнева, каприза, шантажа. Например, одна 82-летняя женщина категорически отказывалась от мытья полов, для неё это было символом потери независимости. Мы три месяца искали компромисс: она мыла «только самое трудное место», я — всё остальное. Вторая трудность — смерть подопечных. Ты привязываешься к человеку, а потом он уходит из жизни. Пришлось осознать: я делаю всё возможное, но я — не Бог.
— Какие задачи приходится вам решать? Кто в трудных случаях приходит на помощь?
— Я работаю не одна: есть договорённости с поликлиникой — вызов врача на дом, получение рецептов, с социальным такси, с благотворительными фондами и организациями по обеспечению клиентов продуктовыми наборами, обедами, техническими средствами реабилитации. Например, чтобы оформить компенсацию за капремонт для одинокой 89-летней женщины, мне пришлось наладить контакты с управлением соцзащиты района, МФЦ и банком. Неделя звонков, но вопрос решился, а бабушке по инстанциям ходить не пришлось. Помогает правило «малых шагов»: не пытаться решить всё сразу, а разбивать задачу по дням, поэтапно.
— Какие они — ваши подопечные? О чём просят, чего требуют, чем бывают недовольны?
— Самые недовольные — «вечные жалобщики»: всё болит, всё не так, «вы вчера молоко кислое купили», «пол вымыт отвратительно». За этим часто стоит страх, что их бросят. Есть «молчаливые», которые ничего не просят, даже когда больны, и об их проблемах мы узнаём случайно. Есть «манипуляторы»: могут специально уронить таблетку, чтобы проверить, найдёт ли соцработник. Конкретный пример: подопечная с деменцией каждое утро прятала ключи и говорила, что их украла «тётя из соцзащиты». Я не спорила, а завела яркую коробку с надписью «ключи» и клала туда запасной комплект. Ритуал занял пару минут, и конфликт ушёл. Главное — научиться не принимать обвинения и не пытаться оправдаться. Это сложно и сразу не получится. Был такой случай: подопечный потерял пять тысяч рублей и обвинил меня. Пришлось вызывать свидетелей, сверять время моего прихода и ухода. Деньги нашлись под матрасом... С тех пор я в присутствии пожилого человека и свидетеля — соседа или родственника — делаю видеосъёмку приёма-передачи наличных, если, к примеру, иду за пенсией.
— На что вы посоветуете пенсионерам обратить внимание при заключении договора о надомном обслуживании?
— Договор — не формальность, а гарантия и для пенсионера, и для соцработника. В нём чётко прописано, сколько часов в неделю мы работаем, какие услуги входят — доставка продуктов, уборка, помощь в гигиене, сопровождение к врачу, а какие — нет, например, медицинские манипуляции — инъекции. Я всегда советую внимательно читать раздел «обязанности сторон». Существуют законодательно утверждённые стандарты оказания каждой соцуслуги. Если родственники хотят, чтобы соцработник делал больше, это оформляется отдельным соглашением.
— Какие личностные качества и профессиональные знания помогают вам в работе?
— Прежде всего, стрессоустойчивость и навык «твёрдой мягкости». Без внутренней дисциплины за полгода можно стать профнепригодным, произойдёт выгорание. Важны базовая подготовка соцработника, навыки оказания доврачебной помощи при обмороке, падении, признаках гипертонического криза, владение правилами подъёма лежачего больного, обработки пролежней. Конечно, необходимо знание законов: №442-ФЗ (социальное обслуживание), №178-ФЗ (государственная социальная помощь), перечень лекарств, санаториев. Ну, и обязательно — житейская логистика: как за полчаса закупить продукты на неделю с учётом диеты. И умение вовремя замолчать, ведь иногда пожилому человеку нужно не действие, а просто тихое присутствие рядом.
— Представляю, как трудно приходится с подопечными, но вы остаётесь в профессии. Почему?
— В моей работе есть и плюсы, и минусы. Минусы — зарплата ниже средней по региону, огромная физическая нагрузка: иногда нужно поднять подопечного с постели, перевернуть, эмоциональное истощение, риск травмироваться — сама неоднократно была на больничном по поводу радикулита. И много бумажной работы. А плюсы: гибкий график, возможность самой планировать маршрут, привязанность подопечных — многие считают меня почти родной. Это счастье, когда видишь, как бабушка с деменцией после трёх месяцев занятий, когда я приносила старые фотоальбомы и просила комментировать снимки, начала узнавать внука и улыбаться. Или когда дедушка-фронтовик, который полгода ни с кем не разговаривал, вдруг пожал мне руку и сказал: «Спасибо, дочка, не бросили». Это компенсирует всё. Мотивируют даже микрошаги: сегодня бабушка встала с кровати сама на несколько минут раньше, чем вчера. Дедушка без скандала позволил сменить мокрую простыню...
Позвонив в домофон, я по голосу могу понять, как подопечный себя чувствует. Соцобслуживание на дому — не сервис, а искусство вовремя оказаться рядом и вовремя отступить, сохранив уважение к клиенту. Я каждый день возвращаю конкретному человеку право на нормальную человеческую жизнь. Это бесценно. Сфера социального обслуживания на дому стала для меня школой терпения, выдержки и человечности. Я научилась видеть боль за масками капризов и страха. Конечно, не все истории заканчиваются хэппи-эндом. Бывают дни, когда чувствуешь себя бессильным, когда кажется, что все твои усилия тщетны. Хочется опустить руки. Но вспоминаются те, кому удалось помочь, и понимаешь, что даже маленькое доброе дело имеет огромное значение. Именно в балансе между болью и надеждой и заключается суть моей профессии. Не громкие победы, не аплодисменты, а тихие личные триумфы, которые дают силы двигаться вперёд и в профессии, и в жизни.
Марина Блинова
